22 ноября 2017 06:48

«Будучи в сговоре с холодильником…»



При аресте он был спокоен. Протянул руку, чтобы поздороваться с начальником опергруппы. Вместо рукопожатия Юрий Соколов получил наручники на запястья. На первом допросе в Лефортово он отказался давать показания.

Следователей это не удивило. После месяцев слежки, включая «прослушки» и видеосъёмки, они уже имели материал, доказывающий высокие связи арестованного директора гастронома № 1. Им было ясно, что Соколов ждал вмешательства самых влиятельных лиц в Москве, а то и выше.

Но в это время арестов опасались многие торговые работники Москвы. Кроме заместителя Соколова и нескольких заведующих отделами «Елисеевского» (так магазин назывался до 1922 года) в СИЗО осенью 1982 года попали отдельные персоны из Минторговли, руководители разных товарных и продуктовых сфер Москвы, люди из окружения зятя Брежнева Юрия Чурбанова и т.п.

Оперативное дело «Паутина», разработанное исключительно КГБ, насчитывало 174 должностных лица, привлечённых к уголовной ответственности. Государству был нанесён огромный по деньгам того времени ущерб – 3 млн руб. Начиная с лета 1983 года к уголовной ответственности привлекли более 15 тыс. человек.

Соколов стал давать показания раньше – вскоре после смерти Брежнева, в конце 1982-го. Он понял, что поддержки ждать не от кого. Страну возглавил Юрий Андропов. А тот, кто мог бы ему помочь, партийный лидер Москвы Виктор Гришин, проиграл. И на фоне воспетой пропагандой борьбы чекистов с коррупцией это был крах.

Фронтовик-орденоносец Соколов, по воспоминаниям знавших его людей, не был банальным взяточником. Он действительно сделал гастроном № 1, возможно, даже более знаменитым, чем «Елисеевский». Но за счёт чего?
«Мы закупили импортное холодильное оборудование, – признался на суде Соколов. – Потери продуктов при хранении стали минимальными...»

При этих словах вызванные на показательный процесс торговые директора сразу всё поняли. Да и обвиняемый сам поведал, что по тогдашним нормативам там, где нет хороших холодильников, можно списать около половины продуктов. Так и делали. На бумаге. А в жизни Соколов отпускал «списание» тем людям, что шли к нему через служебный вход.

А мог ли этот, в общем-то, симпатичный человек выложить всю снедь на открытые прилавки?

Ответ на этот фантастический вопрос ещё за 10 лет до суда над Соколовым дал Михаил Жванецкий своей знаменитой миниатюрой для Аркадия Райкина.
«Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет – у меня есть! Ты попробовал – речи лишился! Вкус специфический! Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди.

В театре просмотр, премьера идёт. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Всё городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. За что? Завсклад на дефиците сидит! Дефицит – великий двигатель общественных специфических отношений».

Примерно про это и тогда же высказался более серьёзный человек, Янош Корнаи. Этот венгерский учёный умудрился ещё в то время, когда его страна была социалистической, выпустить ставшую бестселлером работу «Экономика дефицита».

Вот как он комментировал это явление в своем сочинении: «Случаи дефицита проявляются в любой экономике. Пассажир не может вовремя улететь, потому что у него из-под носа увели последний билет на данный рейс. Хочешь посмотреть новый разрекламированный фильм – стой в очереди перед кинотеатром. В подобных явлениях нет ничего особенно серьёзного, они случайны и длятся недолго.

Об экономике дефицита мы можем говорить в том случае, когда дефицит ощущается во всех (или практически во всех) секторах экономики: на производстве, в быту, в сфере товаров и услуг, в распределении рабочей силы, в области текущих расходов и инвестиций. Дефицит – явление не переходное, но хроническое. Предложение существенно отстаёт от спроса, и разрыв зачастую очень велик – другими словами, дефицит растёт интенсивно, охватывая всю экономику... Хронический дефицит – не исключение, а нормальное состояние системы. Производитель в условиях экономики дефицита может без проблем продать свой товар изголодавшемуся покупателю. Производители не борются за покупателя. Таким образом, дефицит уничтожает один из важнейших стимулов развития, что и является одной из основных причин стагнации при социализме».

Как известно, Юрий Соколов, по сути, за хозяйственное преступление был приговорён к высшей мере – расстрелу. А приговор привели в исполнение уже после смерти Андропова, при Черненко.

Видно, в чём-то еще более важном, нежели экономика, испытывал дефицит хронический советский социализм.

Ольга Соломонова




Оставить комментарий

Защита от автоматических сообщений:

Защита от автоматических сообщений

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30