18 июля 2018 02:02

Сорок лет безупречности

Машинист депо Лобня Валерий Розов удостоен почётного знака «За безупречный труд на железнодорожном транспорте. 40 лет»

Не знаю, видно ли на фото, какая у Валерия Васильевича улыбка, но мне она кажется очень доброй и вроде как сочувственной. Подмосковная Лобня находится в местах  живописных, поэтому мы с ним и приехали сфотографироваться и поговорить на берег канала. Валерий Васильевич сразу предупредил, что интервью сроду не давал и вряд ли сумеет это сделать. И улыбнулся, как бы посочувствовав.
Скоро я понял, что сочувствовал-то он мне:
– Ну, честное слово, нечего рассказывать! По делу б если, а то – о себе!..

Рыбак неподалёку от нас в который раз перезакидывал пустую удочку, нервничал. Я его очень понимал.
– И что, – это на следующий день спросила меня дочка Розова, Лилия, – отец даже не признался, какой он заядлый рыболов?!

Он не рассказал, что и завзятый грибник – это мне тоже дочка поведала. Хотя, наверное, не будь он им, вместо сорока лет безупречности случилась бы беда.

Видно, помогло знание психологии грибника. Тот, кроме своей добычи – в траве ли, в корзине, – мало что вокруг замечает. Вот и пожилая пара, из лесу выйдя, заметила только длиннющий порожний товарняк и остановилась переждать. А что стоят аккурат на пути, по которому шпарит розовская электричка, не видали вовсе.

Розов оценил всё сразу – и возраст их, и усталость (корзины тяжёлые), и возможную глуховатость… Подавать сигнал даже не стал, сразу врубил экстренное – и затормозил от парочки буквально в двух (!) метрах. И только когда прогрохотала последняя платформа порожняка, они оглянулись, увидели нависшую над ними кабину с бледным машинистом – и… бабулька грохнулась в обморок.

Оперативность на железной дороге нужна всегда – это одно из немногих вытянутых мною из него признаний. Вот под Акуловом в темноте уже лось на путь выскочил. Тут уж Розов и сигналил, и прожектор включил мощный. Но сохатый не скакнул из его луча – наоборот, понёсся в нём, как в туннеле. Торможение его уже не спасло. Догнали, стукнули, слегка помялись, а лось – насмерть.

Спрашиваю, при чём же тут оперативность – лосю, что ли, её не хватило? Нет, говорит Розов, просто пока докладывали о задержке электрички и причине, акуловские путейцы успели тушу лося разделать так, что машинисту с помощником не досталось ни кусочка – из килограммов семисот, не меньше.

Если бы не дочка Лилия с её подсказками, я бы о Валерии Васильевиче выведал немного. Лиля Розова по образованию историк, специальность её – музейное дело, работает она в Государственном музее-заповеднике Льва Толстого. Так что правдивость и точность деталей – её профессия. Родилась она, когда отец был уже машинистом электропоезда 1-го класса, а когда выбирала дело жизни, у отца уже имелся знак «За безаварийный пробег на локомотиве 1 млн км».
– Лиля, – говорю ей, послушав, – а ведь выбор-то ваш был не случаен!

Совпадения, конечно, всякие бывают, но посудите сами. От школы до армии Валерий Розов четыре года проработал фрезеровщиком на оборонном заводе. И как вы думаете, что он там изготовлял? В жизни не догадаетесь: сабли образца 1812 года по заказу Мосфильма для съёмок «Войны и мира»!

А после армии пришёл слесарем в депо Ильича на Московскую дорогу. Выучился на помощника, потом на машиниста. И к рождению дочки уже накатал свой безаварийный миллион – но где? По маршруту Белорусский вокзал – Бородино! Чем не ветеран бородинский? И как же после этого дочери было не выбрать жизнь автора «Войны и мира» своей профессией?!

Лиля улыбается совершенно отцовской чуть сочувственной улыбкой и говорит, что моё заключение научно-исторически не обосновано. Я в ответ заявляю, что обоснования бывают и другие. Например, романтические.

Вот же, сам её отец мне рассказал. Я его спросил, почему он после армии пошёл в железнодорожники. Ведь была уже и профессия, и место работы солидное: «почтовый ящик 1323»… Розов как-то смутился, подумал и ответил:
– Понимаете, мама весовщицей работала на Рижском вокзале. И жили мы поэтому в железнодорожном посёлке, в Покровском-Стрешневе, в бараке двухэтажном, на первом этаже, у самой дороги. Засыпаешь, а за окном огоньки мелькают и колёса так постукивают... Я в армии понял, что без этого не смогу. А когда вернулся, тут сосед ещё, дядя Гена Пустовойтов, говорит – бросай ты, Валерка, этот свой «п/я», айда к нам – вот это работа! Он машинист был, понимаете...

Чтобы огоньки мелькали, надо за ними следить. А на кривой это машинисту и по инструкции положено – выглянуть, осмотреть состав. Однажды под Ромашковом, на Усовской ветке, ему показалось, что четвёртый вагон светится вроде бы ярче, чем другие. Коля Заикин, помощник, только вернулся после обхода состава. Взглянул – и ахнул:
– Там же шпана была, в четвёртом! Они в вагоне курили, я их отругал и в тамбур выгнал – это ж они в отместку подожгли!..

Дальше Розов действовал по секундам. Уже начав торможение, перед ромашковским переездом, передал, чтобы на переезд высылали пожарных. Колю послал в четвёртый – проверить, нет ли кого, и отцепить хвостовые вагоны. Затормозил, не доезжая переезда, дал задний ход и плавно «хвост» оттолкнул. Коля отцепил горящий четвёртый спереди, они от него отъехали и тут же выскочили его тушить. Пожарные на переезде были через несколько минут, но они к тому времени огонь сбили почти весь, только у Коли руки были обожжены – не уберёг, когда отцеплял.

Им обоим тогда благодарности объявили с премиями – целый состав, кроме четвёртого, они ведь спасли. Это было за год до его пенсии. А потом он ещё пять лет до шестидесяти водил составы уже не только в Бородино, но и по савёловскому направлению – когда депо Ильича объединили с депо Лобня.

В шестьдесят лет его перевели в машинисты-экипировщики. Так положено – возраст. Колёса постукивали теперь только в пределах депо, а вот огоньки… Баста – отмелькали.
– Сильно в зарплате потеряли, Валерий Васильевич?
– Ну да, – он вздыхает, – не в том дело …

Спрашиваю потом Лилю, как отец перенёс уход с линии.
– Понимаете, он ведь настоящее горе никогда не покажет. Вот когда «Спартак» продует – тут горе на весь дом! Он за него с детства болеет.
– А как же «Локо»?
– Тут полная лояльность, – Лиля улыбается, – если «Спартак» играет с «Локомотивом», отец болеет за ничью!
– Грех ему жаловаться, – это говорит профорг депо Валерий Викторович Разуваев, – куда ж ещё больше-то работать! Я вообще других машинистов его возраста не встречал!

Разуваев работает с тёзкой с 1972 года.
– Я ж сам 35 лет машинистом был, работёнку-то эту знаю. Мы с ним в одно время и помощниками были, и машинистами стали. Меня ещё заедало, помню, почему ко мне в помощники не все соглашались, а к нему – любой, только позови! Потом-то я понял, что он за человек. Знаете, из тех, которые никогда нигде не светятся, никогда ничего не просят и на которых все держится.
– А молодёжь-то, – спрашиваю, – Розов чем брал? Помогал расти, натаскивал?
– А вы сами спросите, – профорг устремляется к двери, – я вам сейчас одного его бывшего помощника покажу!

И ведёт меня в соседний кабинет. Большой кабинет с приёмной и секретаршей. И Олег Юрьевич Сергеев мне говорит:
– А вы сами подумайте, умеет Розов работать с кадрами или нет, если я у него ещё пацаном в помощниках катался в депо Ильича. А теперь, после объединения с Лобней, я – начальник самого крупного депо в стране.
…Что оставалось – я подумал. Подумал: прав был президент компании «РЖД» Владимир Иванович Якунин, подписав приказ о присвоении почётного знака «За безупречный труд на железнодорожном транспорте. 40 лет» машинисту Валерию Розову. Воспитать дочку Лилию и начальника Сергеева – труд действительно безупречный.

Алексей Черниченко
Москва – Лобня
Фото автора




Оставить комментарий

Защита от автоматических сообщений:

Защита от автоматических сообщений

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31