Новости

10 ч

Магистраль особого назначения
 

Инфраструктура | Понедельник | 18.09.2017 | 12:10
Высокоскоростной маршрут «Евразия» делает ставку на преимущества транзитного коридора между двумя гигантами мировой торговли
Магистраль особого назначения
фото:
ВСМ «Евразия» приобретает всё более отчётливые очертания, уже понятен её маршрут, начаты расчёты экономики проекта, есть политическая поддержка не только внутри страны, но и у ближайших соседей. Разумеется, столь масштабный проект не может быть незамеченным и обществом в целом – у него уже есть как критики, так и сторонники. И в этом «Евразия» не уникальна – почти те же споры возникали практически вокруг любого проекта скоростной железной дороги в мире.

Вечный раздражитель
Когда в июле прошлого года на странице популярного австралийского интернет-медиа The Сonversation появилась заметка про прогресс в подготовке к строительству высокоскоростной магистрали Мельбурн – Канберра – Сидней, первый же комментарий был наполнен ругательствами: мол, это всё проекты чиновников, которые тратят деньги налогоплательщиков ради своих политических целей, никому из простых людей такая магистраль и даром не нужна.

The Сonversation не имеет никакого отношения к жёлтой прессе, это медиа, созданное учёными и для учёных. Дискуссии там обычно очень вежливые, с привлечением цифр и доказательств. Но в спорах о полезности ВСМ даже у учёных сдают нервы.

Такие же яростные дебаты минимум уже 10 лет ведутся и вокруг других проектов ВСМ: Сан-Франциско – Лос-Анджелес в Калифорнии, HS 2 (Лондон – Бирмингем – Манчестер – Лидс) в Великобритании, канадской Квебек – Виндзор.

Претензия к ВСМ везде одна и та же, и она совпадает с претензиями австралийского читателя: с точки зрения окупаемости это всегда рискованные проекты. Безусловный финансовый успех – оспорить его не могут и самые яростные критики – был только у двух дорог: «Токейдо» (Токио – Осака), самой первой линии ВСМ, запущенной в октябре 1964 года, и открытого в 1981 году во Франции участка TGV Париж – Лион. Они «отбили» затраты на своё строительство фактически по стандартам торговой недвижимости. Например, «Токейдо» стала приносить прибыль в 1967-м, а полностью окупилась в 1971-м. Уже стали приносить прибыль многие участки китайской сети высокоскоростных магистралей, чьё строительство началось 10 лет назад, но из-за огромных размеров всего проекта оценивать его окупаемость пока рано. Впрочем, критиковать в Китае государственные проекты просто не принято.

Финансовый успех прочих проектов ВСМ – скорее тема для дискуссий. Проекты с преобладающим участием государства подвергаются критике за субсидирование и предоставление преференций за счёт кошелька налогоплательщика. Проекты с участием частников банкротятся. Например, частный консорциум LCR, который строил и эксплуатировал тоннель HS 1 (соединивший Лондон и континентальную Европу), разорился в 2009 году и был продан двум канадским пенсионным фондам. Тайваньская ВСМ, которая строилась частно-государственным партнёрством (самый крупный в мире проект, построенный по принципу Build-Operate-and-Transfer), открыла движение в 2007 году, но ошиблась с прогнозом пассажиропотока, хотя население острова, где она построена, составляет 23 млн человек, и много лет балансирует на грани банкротства.

В этом смысле проект ВСМ «Евразия», некоторые детали которого были недавно обнародованы, ничем не отличается от других проектов высокоскоростного движения – много неопределённости и много критики. Проект, как часто бывает в России, уникальный. Другие ВСМ строились для транзита между густонаселёнными районами, в Европе это очевидно: Лондон – Париж, Париж – Брюссель, Париж – Лион, Гамбург – Берлин, Флоренция – Рим, Мадрид – Барселона. «Евразия» же делает ставку на преимущества транзитного коридора между двумя гигантами мировой торговли. Отдать «Евразию» только под перевозки пассажиров явно не получится. Например, ЕС не рекомендует к реализации проекты ВСМ, если прогноз годовой загрузки первого года работы составляет меньше 6 млн человек, а впоследствии – меньше 9 млн человек. А скоростным поездом Москва – Санкт-Петербург в 2016 году воспользовались 4,8 млн пассажиров (всего с декабря 2009-го до конца 2016-го – 22,7 млн). Поэтому в проект закладывается существенная доля перевозки грузов. Подобного международного опыта до сих пор нет. Разве что во Франции, Германии и Испании ВСМ используется национальными почтовыми службами для доставки отправлений.

Оценка стоимости строительства, прогноз пассажиропотока и грузопотоков – задача нетривиальная. И, скорее всего, все эти параметры будут ещё уточняться при более тщательном изучении. Однако во всём мире проекты ВСМ оцениваются правительствами не только с точки зрения чистой инвестиционной привлекательности. Учитывается множество других факторов влияния на экономику и политику. Например, все упомянутые проекты – в США, Великобритании, Австралии и Канаде – пусть и под огнём критики, но продвигаются к реализации. Попробуем посмотреть, что это за факторы и, главное, как они действуют в реальности, а не в прогнозах. Ведь ВСМ эксплуатируются уже 53 года, а их общая протяжённость приближается к 40 тыс. км, чего вполне достаточно для анализа.

Земля – воздух
Введение высокоскоростной магистрали торпедирует пассажирские авиаперевозки на расстояниях от 200 до 800 км. Между 1981 и 1984 годами доля авиаперевозок в обслуживании пассажиропотока между Парижем и Лионом упала с 31 до 7%, а доля ВСМ выросла с 40 до 72%. Китайский опыт последних лет показывает, что устоять перед железной дорогой не могут даже лоукостеры.

Сами пассажиры дружно называют в числе преимуществ ВСМ перед авиаперелётом несколько факторов: почти все вокзалы находятся в центре города, время доступа и регистрации существенно меньше (на «Токайдо», например, до сих пор нет никаких линий безопасности, при этом, купив билет на определённое время, в реальности сесть можно в любой поезд, а идут они с частотой раз в 10 минут), соответствие движения расписанию (отмен и задержек рейсов исчезающе мало даже в Китае, чего не скажешь про авиаперелёты), значительно большее пространство для пассажира (при росте 190 см пассажир в кресле поезда не испытывает никаких неудобств), никакой тряски и ощутимых ускорений-торможений, беспрепятственное использование современных гаджетов, во время стоянок можно выйти на платформу, да и передвижение по салону менее стеснено.

Что касается цен и времени, тут лучше присмотреться к китайской практике. Вот, например, рейс Вэйнан – Уишань. Эти 1636 км поезд преодолевает за девять с половиной часов, а билет второго, самого массового класса стоит по текущему курсу юаня $111.

Сжимая пространство
Есть факторы, практически не переводимые в рубли, но важные. Запуская в Испании в начале 90-х линию Мадрид – Севилья, правительство социалистов и не скрывало, что одна из основных целей – стремление к достижению национального единства. С помощью быстрой транспортной доступности оно пыталось повлиять на исторически непростые отношения Кастилии и Андалусии, Страны Басков и Каталонии. При этом испанская программа строительства высокоскоростных магистралей – самая критикуемая в Европе. Если брать в расчёт только инвестиционную привлекательность и окупаемость, в этой стране худшие показатели. Испанская сеть вторая в мире после китайской по протяжённости, но пассажиров перевозит меньше, чем ВСМ в Японии, Германии или Франции.
Однако испанское правительство и сейчас упорно развивает эту программу. К 2020 году 90% этой страны по планам будут жить максимум в 30-минутной доступности от какой-либо станции национальной сети ВСМ.

Грандиозная китайская программа строительства ВСМ (с 2010 по 2020 год на неё потратят около $1 трлн, уже сейчас это 60% протяжённости ВСМ в мире), по мнению многих экспертов, проектно неокупаемая, тоже ставит похожую цель. Если посмотреть на карту, этап, законченный в текущем году и носивший название «Четыре вертикали, четыре горизонтали», соединил между собой все крупные и важные города страны за исключением Лхасы. В самый далёкий (2400 км) город – Урумчи (туда должна прийти «Евразия») – из Пекина теперь можно добраться за 12 часов. В 2016 году план был дополнен, теперь он называется «Восемь вертикалей, восемь горизонталей» и в результате него к концу 2020 года в сети ВСМ будут все города Китая с населением, превышающим 200 тыс. человек.

Для горожан транспортная доступность любого пункта резко вырастет, страна фактически уменьшится в размерах раза в три. Три миллиарда пассажиров в этом году сэкономят сотни миллионов часов во время переездов. Россия, которая с теми же целями явно дотирует экономически не развитый Дальний Восток, не может игнорировать такой мотив, ведь ВСМ «Евразия» проходит через пять из 15 российских городов-миллионников.

Важная стройка
Ещё один фактор вполне можно посчитать. Это вклад самого строительства в ВВП страны. Массированные госинвестиции в китайский проект ВСМ, запущенный в 2008 году, были призваны компенсировать резкое торможение роста экспорта, которое грозило снижением прироста ВВП и безработицей.

Например, на трассе Пекин – Шанхай было занято до 110 тыс. рабочих. Россия вряд ли сможет резко изменить ситуацию с динамикой ВВП, но вклад в него обширных строек во время подготовки Олимпиады в Сочи или нынешних – по подготовке к приёму в России чемпионата мира по футболу в 2018 году – поддаётся оценке. Например, вклад Олимпиады Центральный банк оценивал в 0,3 процентного пункта прироста ВВП в 2014 году.

Такие стройки постоянно сопровождаются обвинениями в неэффективности, но строительство трансконтинентального транзитного транспортного коридора для стороннего наблюдателя выглядит куда полезнее для экономики, чем строительство стадионов.

Технологическое развитие
Тут России сложно будет повторить успех Китая. На ранних этапах китайцы или напрямую закупали поезда, или заключали соглашения о трансфере технологий со всеми заметными на рынке производителями – Alstom, Siemens, Bombardier и Kawasaki. Угроза потери огромного рынка делала эти компании сговорчивыми. Сейчас китайцы считают, что многое умеют сами – опыт эксплуатации сети в 20 тыс. км тут, конечно, помогает.

Нынешние составы, а их общее число уже достигло 2450 штук, производит государственная CRRC Corporation. Сейчас Китай сделал свой опыт построения ВСМ средством заработка на международном рынке и одним из инструментов дипломатии. Китай уже имеет контракты на участие в строительстве ВСМ в Турции, Таиланде, Индонезии и России. Пытается продвинуть тему строительства ВСМ среди стран, лежащих на Шёлковом пути.
Финансовый успех ВСМ в Китае привлёк внимание многих стран Юго-Восточной Азии, и Китай уже заявлял, что будет продлевать свою сеть к странам-соседям. На данный момент Россия сама заинтересована в использовании китайского опыта быстрого и недорогого строительства высокоскоростных магистралей. И планируемая локализация производства составов для «Евразии» – часть стратегии.

Социальное равенство
Есть целая связка потенциально положительных экономических эффектов, которые может вызвать строительство ВСМ. О них в 2014 году говорил Михаил Дмитриев, тогдашний президент Центра стратегического развития: повышение качества жизни в регионах прохождения магистрали, рост их инвестиционной привлекательности, возникновение новых бизнесов и кластеров вдоль линии ВСМ, развитие бизнес-связей, рост цены недвижимости в зоне влияния ВСМ и связанных с ней налоговых отчислений в бюджеты всех уровней, возрастание туристического потенциала городов на ВСМ.

Все эти эффекты существуют в природе. Но к их прогнозированию надо относиться осторожно. Заинтересованные лица склонны их завышать. Вот, например, выравнивание экономического уровня городов, лежащих на ВСМ, относительно лидеров. О нём часто говорят, когда ищут положительное влияние проектов. Но, например, Дэниэль Албалэйт, профессор Барселонского университета и автор самого цитируемого труда по экономике ВСМ, считает, что такое выравнивание – миф. И приводит в пример линию Париж – Рона. Трафик на направлении Рона – Париж в течение года после открытия вырос на 154%, а в обратном – лишь на 54%. То есть все преимущества от открытия такого сообщения получил мегаполис – богатый регион стал богаче, а бедный – ещё беднее.

Впрочем, есть и обратные примеры. Исследование 2013 года трассы Пекин – Шанхай, проведённое профессором Калифорнийского университета Мэтью Каном и профессором университета Циньхуа Сики Женем, показало, что города со станцией на расстоянии от 90 до 500 км от переполненного, с завышенными ценами Пекина получили заметный импульс: выросли объёмы строительства и цены на недвижимость, вырос туристический поток, пекинские фирмы в целях экономии стали открывать здесь свои подразделения. На трассе «Евразия» по отношению к Москве такое положение занимает, например, Владимир. И его шансы воспользоваться этой ситуацией высоки.

Есть и другие примеры бурного развития. Например, власти Лилля ( ВСМ Париж – Брюссель) по каким-то причинам построили для станции ВСМ отдельное здание вокзала. Между ним и другим вокзалом на тот момент была заброшенная промзона. Но Лилль оказался той самой sweet pot, точкой притяжения и для парижан, и для туристов из других районов Европы. Население города с 1990 по 2006 год бурно росло и выросло с 172 тыс. жителей до 226 тыс., а промышленная зона превратилась в торгово-развлекательную с названием Euralille и стала одним из главных источников доходов для муниципалитета.

Разработчики проекта «Евразия», как следует из их заявлений, делают серьёзную ставку на агломерационный эффект. Как пояснял Михаил Дмитриев, в России слишком большая доля населения живёт в маленьких городках, а городов-миллионников мало. С ВСМ бизнесу проще найти новые рынки сбыта, расширить число поставщиков сырья, товаров, комплектующих. Также это решение проблемы рынка труда, так как появляются дополнительные возможности, растёт заработная плата. Ускоренный рост городов, стоящих на главных транспортных магистралях, отмечается, естественно, давно. Раньше это были поселения на реках, потом – на традиционных железных дорогах и автотрассах, сейчас – на ВСМ. Этот процесс не быстрый, измерять его надо на горизонте десятилетий, но неизбежный.

Экологический фактор
В России слишком часто при расчёте эффекта от строительства ВСМ забывают о двух факторах, которые в Европе входят в штатный список оценки для анализа «стоимость – выгоды». Во-первых, это снижение нагрузки на окружающую среду. Здесь поезда ВСМ выигрывают по сравнению и с автотранспортом, и с авиацией.

Во-вторых, анализ cost-benefit обычно содержит ещё один фактор, который игнорируется у нас, несмотря на то, что его достаточно легко оценить. Это снижение погибших в автоавариях. Аварии с большим количеством жертв – это особенность больших магистралей. В России зоны безопасности между направлениями ещё редкость, поэтому и трассы очень опасны, особенно в ночное время. ВСМ – и этот эффект замечают в Европе – отвлекает часть автопассажиров на железную дорогу, и число аварий всегда падает. Трасса М-7 Москва – Нижний Новгород – Казань (сопровождающая ВСМ «Евразия» до Казани), по оценкам, сделанным Центром ОНФ «Народная экспертиза» в 2016 году, входит в десятку самых опасных в России: 2,5 забранные жизни на каждые 10 км, или около 340 человек в год.
При оценке жизни человека в России сейчас уже можно опереться на некоторые данные. Подсчёты Финансовой академии дали сумму в 17 млн руб. Это вклад среднего работника в ВВП страны в течение жизни. Оценки могут быть разные, но при спасении нескольких десятков жизней это уже будут внушительные цифры. В одном из европейских проектов отмеченное снижение аварий на 11% было оценено в $4 млн за избегание смерти, $30 тыс. – за аварию с ущербом здоровью и $10 тыс. – за аварию с повреждёнными машинами. На круг за 30 лет эксплуатации насчитали серьёзных $215 млн как вклад в окупаемость проекта. 
Трасса ВСМ «Евразия» должна соединить европейскую и китайскую сети высокоскоростных железнодорожных магистралей от Берлина (Германия) до Урумчи (Китай). В настоящее время рассматривается несколько вариантов трассировки ВСМ «Евразия»: через Казахстан, через Сибирь и через Алтай. В рамках предварительного ТЭО в качестве приоритетного был выбран вариант трассировки через Казахстан, который предполагает протяжённость ВСМ по территории Российской Федерации 2366 км (или 44,3% общей дистанции) и максимальный уровень международной кооперации с вовлечением шести стран-участниц: 
Российской Федерации, Китайской Народной Республики, стран Евро-Азиатского экономического союза (Республика Казахстан и Республика Беларусь), государств Европейского союза (Федеративная Республика Германия и Республика Польша).

Иван Латушкин

Cегодня в СМИ