Подписка 1520 - PDF

Шестой уклад

Понедельник, 29.12.2014 в 00:00
Шестой уклад
Изменения в мировой расстановке политических сил сопровождаются острыми политическими и экономическими кризисами. О том, как новые реальности отразятся на России и какую позицию лучше занять ей в этот сложный период, «Гудок» беседует с руководителем Центра внешней политики России Института экономики РАН ­Борисом Шмелевым.

– Борис Александрович, США и Евросоюз готовятся подписать договор о зоне свободной торговли. Как это отразится на ситуации в мире?
– Введение зоны свободной торговли между США и Евросоюзом обсуждается уже давно, и это важнейший проект, который отвечает интересам обеих сторон. США – мощный конкурент Евросоюза, но одновременно и огромный рынок, куда ЕС очень хочет войти. Для Америки также очень важен рынок ЕС, и здесь взаимные договоренности наверняка будут достигнуты. Это означает, что будет создана очень мощная зона экономического развития, она даст толчок экономикам. Все это будет иметь большие геополитические последствия. Создаются новый мощный геополитический центр и зона безопасности. Для ЕС, который находится в условиях рецессии, это очень важно. Европа и США медленно и мучительно переходят к новому, шестому технологическому укладу. Это так называемая неоиндустриализация, когда на территории развитых государств создаются новые предприятия и они будут производить продукцию на новых принципах. Прежде всего это новые виды информатики, хай-тек, биотехнологии. То есть это совершенно новые подходы к решению технологических проблем.

Для России это означает, что Европа, которая в начале нулевых годов колебалась между Россией и США (даже были разговоры о сотрудничестве ЕС и России, которое могло превратиться в новый центр, играющий самостоятельную роль в мире), теперь полностью качнулась в сторону Штатов. Никаких колебаний уже не просматривается. Поэтому для нашей страны это означает новые условия для ее действий в мировой политике и новую реальность, с которой нужно будет считаться.

– Мы предлагали ЕС ряд крупных проектов: «Южный поток», продление широкой железнодорожной колеи до Вены. Как новая ситуация отразится на них?
– Эти проекты перешли в разряд неопределенных, и в ближайшей перспективе, порядка пяти лет, организовать их реализацию, скорее всего, будет невозможно. Я бы вообще прекратил будировать идею «Южного потока», поскольку с экономической точки зрения этот проект для нас не так уж и выгоден, там требуются громадные затраты. Это, скорее, чисто геополитический проект был. Если у Европы возникнут проблемы со снабжением газом – это ее сложности. У нас из-за третьего энергетического пакета и «Северный поток» загружен лишь наполовину. Поэтому России от «Южного потока» следует отказаться, а те средства, которые предполагалось на него направить, вложить в инфраструктуру Сибири и Дальнего Востока. Это окупится быстрее.

То же самое и с продлением широкой колеи до Вены. Проект выгодный, но пока не просматривается возможностей для его реализации, и нет смысла для России пытаться тут форсировать ситуацию. Нужно поддерживать отношения с Европой, однако нужно и отдавать себе отчет в том, что никаких прорывов мы здесь не добьемся, качественных изменений здесь не будет.

– Как в этом случае лучше позиционировать себя России: мы с Китаем являемся определенным противовесом США и Европе или по-прежнему остается надежда стать мостом?
– Для того чтобы чувствовать себя уверенно в мировой политике, Россия должна опираться на две ноги: одна – Европа, другая – Китай. Мы сильно сконцентрировались на западном направлении, хотя поворот на восток должен был начаться еще в 90-е годы.

Вот этот кризис России с Западом, который начался два-три года назад (украинская ситуация его лишь катализировала), естественно, способствовал тому, что Россия начала более активно наращивать сотрудничество с Китаем. Китай также находится в определенном противоборстве с США, поскольку Америка пытается создать свою зону свободной торговли в АТЭС без Китая. Китайская экономика очень мощная, она может обойтись и без этой зоны, однако Поднебесная ищет себе союзников и те страны, которые помогут ей укрепить свои позиции в мировой экономике. Поэтому тесное сближение России и Китая также является следствием тех глубоких изменений в мировой политике и геоэкономике, о которых говорилось выше.

– Может ли Китай в той концепции Шелкового пути, которую он подготовил и озвучил, исходя из политической ситуации, отдать нам основной приоритет, то есть северный маршрут?
– Я думаю, что концепция Шелкового пути представляет собой определенную целостную позицию: северный путь, южный и морской. Она хорошо продуманна, под нее уже подведена мощная финансовая и технологическая база. Эта концепция является для России и шансом, и вызовом. Шанс заключается в том, что на основе такого сотрудничества мы получаем возможность развивать производительные силы на Дальнем Востоке, пользоваться ресурсами и финансами Китая. Вызов в том, что если мы не предпримем усилий по развитию собственной экономики, то станем младшим партнером. России необходимо участвовать в принятии и реализации решений на уровне всей АТЭС, только тогда мы сможет извлечь пользу для себя. Сейчас мы может предложить лишь нефть и газ. Но нужно создавать высокотехнологические производства хотя бы пятого технологического уровня, чтобы включаться в производительные цепочки в регионе, в принятие решений по их формированию.

– В какой мере концепция Шелкового пути может совпадать с концепцией пояса RAZVITIE, предложенного президентом ОАО «РЖД» Владимиром Якуниным?
– Нужно признать, что на сегодняшний день концепция пояса RAZVITIE имеет размытые формулировки, нет пока ясности, как ее реализовать. Здесь речь идет о том, чтобы использовать этот китайский шанс, но нужно найти четкие формулировки и слова, согласовать позиции и определить с Китаем источники финансирования. Безусловно, это попытка ответить на тот вызов, который стоит сейчас перед Россией, но еще предстоит работать над конкретным наполнением этого концепта.

– После подписания газовых соглашений с Китаем нам упорно пытаются навязать мысль, что мы уступили ему под давлением обстоятельств. И вообще, Китай склонен рассматривать нас лишь как поставщиков сырья. Насколько это верно?
– Я пока не вижу того, в чем мы уступили Китаю. Да, там определенные уступки в ценовых параметрах, но это мелкие вопросы, которые не имеют стратегического значения. В конечном счете мы укрепляем российско-китайские отношения и подводим под них экономическую базу. Я думаю, что на данном этапе (это 12–15 лет) Китай объективно заинтересован в сотрудничестве с Россией. Потому что нарастают противоречия между США и Китаем, усиливается геополитическое соперничество.

США сегодня не могут предложить Китаю ничего такого, что отвернуло бы его от сотрудничества с Россией. А Китай заинтересован в крепких тылах. Россия является единственным поставщиком энергоресурсов не по морю, где сильны позиции Америки и она в случае какого-то конфликта может перекрыть поставки, а по суше, где нет барьеров. Вся экономическая и политическая экспансия Китая устремлена на юг, а не на север, поэтому наши интересы не пересекаются, а, наоборот, взаимно дополняются.
Прогноз|Конъюнктура

Комментарий |


Европа и США медленно и мучительно переходят к новому, шестому технологическому укладу. Это так называемая неоиндустриализация, когда на территории развитых государств создаются новые предприятия и они будут производить продукцию на новых принципах. Прежде всего это новые виды информатики, ­хай-тек, биотехнологии.


Автор: Сергей Плетнев

Новости

5 ч
13 ч
Все новости

Реклама на сайте

Другие новости